Журнал “Православие и мир” опубликовал интервью с духовником российской олимпийской сборной Николаем Соколовым. Предлагаю самые интересные выдержки.

 — Отец Николай, если говорить строго, Олимпийские игры — дело сомнительное. В древнем мире они проводились во славу обитающих на вершине Олимпа языческих богов. Почему же сегодня большинство религий, в том числе и Православная Церковь, выступают с их поддержкой?

— После принятия христианства прошло более двух тысяч лет, и языческие обычаи, которые доминировали на тех Олимпиадах, уже давно ушли в небытие. В настоящее время это просто спорт во славу человека, который достиг тех возможностей, которые другими людьми из-за их несовершенства утрачены. Когда говорят об Олимпийском движении, имеют в виду идеи мира, добра, любви — а это как раз и проповедует Православная Церковь. Да и то, что соперничество идет не на поле брани, а на спортивной арене, можно только приветствовать.

— Как получилось, что именно вы стали духовником сборной? Вы раньше были как-то связаны со спортом?

— Действительно, когда-то я плавал, занимался греблей. Но разрядов не имел — так, делал это для собственного удовольствия. Глубоких спортивных корней у меня нет, поэтому послушание, наложенное на меня Святейшим Патриархом, — следовать с Олимпийской сборной в Афины — было для меня неожиданным. Президент Олимпийского комитета России Леонид Тягачев обратился к Патриарху с просьбой выделить священника, а почему выбор пал именно на меня, я не знаю.

— В последние годы Церковь активно действует в тюрьмах, армии, в больницах и некоторых школах… А теперь и в спорте.

— Почему именно в последние годы? Еще 1980 году, когда Олимпиада проходила в Москве, я, работая тогда референтом патриарха, участвовал в создании часовни в Олимпийской деревне. Мы долго выбирали место, собирали для нее утварь, а в то время это было непросто. Сейчас, спустя 24 года, в Олимпийской деревне в Афинах был построен специальный молельный дом. Православные с католиками молились в одной комнате по очереди, а все остальные конфессии имели свои отдельные помещения. Общим был холл, здесь мы встречались, пили кофе, обменивались мнениями. У греков было не менее 15 батюшек, целая команда. Это и понятно: Греция — православная страна, там все делается с одобрения, благословения Церкви. Кроме того, там были и раввин, и муфтий — всего более 50 священнослужителей.

— Как конкретно была определена задача вашего пребывания среди спортсменов?

— Задача была одна — помогать. Богослужения совершались по расписанию, и те, кто хотел и кто был свободен, могли прийти помолиться или побеседовать со священником. Ко мне обращались не только члены российской команды, но и многие бывшие наши соотечественники: белорусы, литовцы, казахи, киргизы. Я постоянно встречал в Олимпийской деревне людей всех национальностей, всех религиозных конфессий. И люди, завидев священника, привычно просили благословения, а также помолиться за них.

— Получается, что вы молились за наших соперников?

— Раз люди просят помолиться, священник должен помочь всем. А Господь видит, кто из них достоин.

— Вы уже ветеран олимпийского движения, прошли две Олимпиады, а потому можете их сравнивать…

— Это очень трудная задача. Летние и зимние Олимпийские игры сильно отличаются друг от друга. Не открою большого секрета, если скажу, что летняя Олимпиада пользуется большей популярностью — к ней приковано внимание буквально всего мира. Кроме того, Греция — родина Игр, и то, что было сделано тогда в Афинах, я вспоминаю как всенародный праздник.

Ничего подобного в Турине не было. Тут очень сдержанно относились к этому событию, только некоторые улицы возле олимпийской деревни были украшены спортивной символикой, а весь остальной город работал в будничном режиме.

Приведу поразивший меня случай. Воскресную литургию я служил в храме в честь святителя Максима, епископа Туринского, который находится в юрисдикции Московской Патриархии. Среди его прихожан кроме итальянцев (православных) есть украинцы и молдаване, поэтому служба совершается на трех языках: румынском, итальянском и церковно-славянском. Проповедь я говорил, конечно, по-русски, и меня переводили. Только я успел сказать, что нахожусь здесь по указу Святейшего Патриарха Алексия в качестве духовника российской Олимпийской сборной и у всех прошу молитвенной поддержки нашим спортсменам, меня тут же спросили: «Простите, а что это за Олимпийские игры? О чем это вы?» Скажу честно, я опешил. Это произошло в разгар Игр, полный храм народу, задавшие вопрос — не древние старушки, а итальянцы средних лет…